Кавказ 24 июня 2013, 00:21

Вступление Армении в Таможенный союз означает снижение цен на газ и уран — интервью с министром энергетики

Сфера энергетики Армении в силу блокированного состояния государства со стороны Турции и Азербайджана находится под особым вниманием. Страна стремится к повышению собственной энергетической безопасности.

«Энергетическая безопасность, по сути, означает эффективное обеспечение внутренних потребностей страны, как можно дешевле в цене и независимо от внешних влияний», — утверждает министр энергетики и природных ресурсов Армении Армен Мовсисян. С другой стороны, Армения сильно зависима от поставок газа из России.

Ереван стремится к диверсификации импорта энергоносителей. С этой целью был построен газопровод Иран-Армения. Однако даже после недавнего повышения цен на российский газ иранское «голубое топливо», как утверждает министр, не может быть альтернативной российскому. О том, как Армения пытается смягчить эти риски, какие переговоры в этом плане ведутся с Россией, рассказал в интервью с ИА REGNUM министр энергетики и природных ресурсов Армен Мовсисян. В интервью были затронуты также актуальные вопросы горнорудной промышленности и строительства нового энергоблока в АЭС.

ИА REGNUM: Г-н Мовсисян, первый вопрос касается энергетической сферы Армении в целом.

Как вы оцениваете нынешний уровень развития энергетики в республике? В каком направлении она развивается, представите основные векторы?

Ситуация в сфере говорит сама за себя — бесперебойное электро и газоснабжение в республике обеспечивается. Правительство делает все от себя зависящее, чтобы в сфере не возникали трудности. Энергетика напрямую связана с безопасностью страны.

Наша цель — повышение энергетической безопасности. Все наши усилия нацелены на решение этой задачи. Это комплекс проблем, который нужно решать. Энергетическая безопасность, по сути, означает эффективное обеспечение внутренних потребностей страны, как можно дешевле в цене и независимо от внешних влияний. Для достижения этой цели, необходимо иметь современные производственные экономные мощности, эффективно функционирующие распределительные сети, диверсифицированные коммуникации по импорту энергоносителей, что мы хотим делать.

Наконец, необходимо работать над интеграцией энергетических систем государств региона.

Мы ведем активную работу в направлении интеграции энергетических систем Армении с Ираном и Грузией. Только за счет взаимоперетоков с Ираном возможно как экономически, так и технически регулировать нашу систему. Другой задачей является максимальное использование внутренних энергоресурсов, коими являются гидроэлектростанции локального значения. Армения находится в таком геополитическом положении, что должна активно работать по всем указанным направлениям.

ИА REGNUM: Вы сказали о необходимости диверсификации путей транспортировки энергоносителей.

Что касается газа, Армения транспортирует его из России. Альтернативным источником для Еревана является иранский газ. В плане диверсификации коммуникаций по импорту энергоносителей иранский вектор может быть для Армении перспективным? Иными словами, иранский газ может заменить российский на внутреннем рынке в случае необходимости?

Когда началось строительство газопровода Иран-Армения, еще тогда я неоднократно заявлял, что эта инфраструктура решает вопрос безопасности Армении. Вопрос экономического преимущества тогда не рассматривался.

Это бы показало время. Краеугольной в проекте была проблема безопасности. Если что-то случится с трубопроводом, поставляющим газ из севера (из России через Грузию — ред.), мы сможем обеспечить внутренние нужды иранским газопроводом. Теперь о том, может ли иранский газ стать альтернативой российскому? Вопрос особенно активно начали обсуждать после последнего подорожания цены на поставляемый в Армению из России газ. Для того чтобы прояснить ситуацию, необходимо понять возможности той страны, от которой мы что-то желаем получить для решения наших задач.

Да, Иран экспортирует газ.

Однако вопрос в том, в каком количестве, по какой цене, насколько он в силах покрывать внутренние нужды за счет собственных ресурсов, почему Тегеран покупает газ у Туркмении, по какой цене, куда экспортирует, какие проблемы существуют в этом плане между Ираном и Турцией и какую ценовую политику ведет Тегеран на внутреннем рынке? При изучении указанного комплекса вопросов, мы приходим к выводу, что в плане цены иранский газ не может заменить российский на внутреннем рынке Армении. Иран сейчас покупает туркменский газ по довольно высокой цене и не может продавать его по низкой.

Тегеран на своем внутреннем рынке ведет политику либерализации цен на газ. Тарифы на «голубое топливо» поднялись внутри Ирана, и имеется тенденция роста. Помимо этого, существует и переговорный процесс, когда при встречах они представляют собственные возможности по ценам на газ. Все это свидетельствует о том, что предложенные иранской стороной цены не являются альтернативой российским тарифам на газ. В противном случае мы бы обязательно воспользовались иранским вариантом.

Ту же модель можно проектировать на Россию.

Только после этого мы поймем, почему Москва не предлагает нам газ по более низкой цене. На границе Армении российский газ стоит $189 с учетом субсидий. В цену входит также 10% доли Грузии за транзит ($27), а расходы на транспортировку составляют $18. В результате разница составляет $144. В этих условиях, как можно просить Москву давать газ по более низкой цене, если средняя цена газа на внутреннем рынке России составляет почти $140.

ИА REGNUM: На внутреннем рынке Армении газ продается почти вдвое больше стоимости на границе. Некоторые эксперты склонны считать, что за счет маржи (около $90 за 1000 кубов) субсидируется цена на газ в Нагорном Карабахе.

Насколько реальны эти оценки?

Эти оценки не имею ничего общего с реальностью. Во-первых, в маржу входит НДС и расходы (ЗАО «АрмРосгазпром») по распределению газа в республике. Именно с учетом всех этих факторов происходит ценообразование на внутреннем рынке страны. Что касается Нагорного Карабаха, здесь тоже оценки не верны. Жители Карабаха сами платят за газ.

Помимо этого, объёмы расходов Карабаха газа небольшие, и они не могут создавать проблему в плане оплаты. Наконец, не стоит делать вдовы на любительском уровне, чем занимаются многие эксперты и политики. Именно на основе подобных любительских выводов делаются политические оценки, что неправильно.

ИА REGNUM: Выделение Армении гранта на субсидирование стоимости газа и переговоры по продаже 20% акций Армении в «АрмРосгазпром» взаимосвязаны?

Давайте трезво оценим ситуацию. В Армении функционирует армяно-российская совместная компания " АрмРосгазпром", в которой 80% акций принадлежат российской стороне, а 20% — Армении.

Почему российская компания «Газпром» должна быть заинтересована в приобретении доли Армении, если контрольным пакетом располагает она, и в принятии решений прерогатива принадлежит ей. Что это ей даст? Только одно, что «Газпром» получит 20% больше дивидендов. 20% акций ничего не дадут ей в плане корпоративного менеджмента. В течение последних нескольких лет «Газпром» не получал дивиденды, поскольку ЗАО «АрмРосгазпром» работал с убытком, а когда не имел убытки, то прибыль была направлена на инвестиции.

Любой бизнес основывается на четких расчетах, где есть одна цель — окупаемость и прибыль. В таком случае связать выделение гранта на субсидирование стоимости газа с продажей 20% акций армянской стороны, как минимум, нелогично. Кроме того, на фоне падения акций самого «Газпрома» акции компании «АрмРосгазпром» не представляют такую важность. Следовательно, нелогичны разговоры о том, что якобы Россия давит на Армению, чтобы та продавала свои акции.

Оказывают давление для чего-то, если нет резона, тогда о каком давлении идет речь? Теперь, что касается гранта в обмен на акции Армении в «АрмРосгазпром». Во-первых, мы ведем переговоры с Москвой с целью зафиксировать цену на газ с расчетом на пять лет. Это касается также субсидий. То есть, мы желаем добиться того, чтобы цена на газ оставалась неизменной в предстоящие 5 лет.

ИА REGNUM: Речь идет также о 30%-м субсидировании стоимости газа российской стороной в ходе предстоящих пяти лет?

Да, и здесь должен действовать этот механизм. Это будет сделано за счет гранта или простого субсидирования, не так принципиально.

Важно, чтобы это не стало нагрузкой для госбюджета страны (Армении — ред.) в будущей пятилетке. Именно в этом направлении мы ведем переговоры. В этом контексте бессмысленны заявления о том, что продажей 20%-й доли в ЗАО «АрмРосгазпром» российской стороне Ереван на самом деле «платит за грант на субсидирование». Я повторюсь, мы ведем переговоры с целью зафиксировать цены на газ с расчетом на пять лет, включая 30% субсидирования его стоимости.

Соответственно, продажей акций Армении в «АрмРосгазпром» нельзя покрыть пятилетние расходы на субсидирование (номинальная цена 20% акций ЗАО «АрмРосгазпром» по оценкам экспертов составляет примерно $160 млн, примерно столько же составляет субсидирование российского газа в годовом разрезе — ред.). Нет резона связывать одно с другим. Так что, не стоит делать любительские комментарии.

В настоящее время ведутся переговоры, если сделка (по продаже акций армянской стороны в ЗАО «АрмРосгазпром») будет выгодной для Армении, мы попробуем ее осуществить, в противном случае все останется как есть. Подробности могу предоставить лишь после завершения переговоров с российской стороной.

ИА REGNUM: Традиционно фактор газа использовался Россией как политический инструмент в отношениях с партнерами. Вы отметили, что Армения ведет переговоры с Россией также для того, чтобы стоимость «голубого топлива» была субсидирована на 30% в ходе предстоящих 5 лет.

Чем Армения должна платить России? Перед Ереваном ставятся политические задачи, например, вступить в Таможенный союз?

В рамках переговоров по газу с Россией политические проблемы не затрагиваются. По край не мере, я не сталкивался с политическими проблемами. С российской стороны я увидел только нормальное партнерское отношение к делу, желание нам помочь на самом высоком уровне. Вопрос газа достаточно сложная проблема в том числе для России.

Москва импортирует газ в Белоруссию, Украину и пр. В этом плане необходимо со всеми договариваться, чтобы не получилось так — одному угодил, а второй остался недовольным. Заявления о том, что Россия предложила нам вступить в Таможенный союз за дешевый газ, не верны. Я такого не знаю, не слышал и мне такое не предлагали. Армения суверенная страна и она сама должна решать вступить в Таможенный союз или нет.

Насколько это выгодно для нее? На мой взгляд, глобальные процессы развиваются таким образом, что маленькие государства оказались в сложном положении.

Армения — одна из них. Ереван должен выбрать перспективный и правильный внешнеполитический вектор, и в этой плоскости находить решение своих проблем. Вопрос — насколько выгодно Армении вступать в Таможенный союз? Можно просто взять данные и изучить объёмы товарооборота с Россией, насколько наши товары конкурентоспособны на других рынках и с какими другими странами у нас сопоставимый с Россией товарооборот. В результате мы увидим, что этот формат дает достаточно большие привилегии.

С другой стороны, можно оценить и негативные стороны этого формата и после этого попытаться ответить на вопрос — что делать? По моему мнению, Таможенный союз выгоден в том плане, что мы импортируем из России ядерное топливо и газ.

ИА REGNUM. Вступление в Таможенный союз означает снижение цен на ядерное топливо и газ?

Естественно, это так. В этом плане формат Таможенного союза выгоден для нас.

Это довольно сложный вопрос, и необходимо принять правильное решение. С другой стороны неправильны заявления о том, что Россия принуждает Армению вступить в ТС. Такое впечатление, что Москва ждет не дождется, когда мы вступим в Таможенный союз. Это не так. Таджикистан сам просится туда, но его пока не принимают. По части Армении есть достаточно большая проблема — отсутствие общей границы.

Теряется экономическое значение Таможенного союза. Есть проблемы, технические задачи, решение которых мы и российская сторона должны четко представлять. Одного желания здесь мало.

ИА REGNUM: Прокомментируйте, пожалуйста, заявления о том, что Армения могла быть транзитным государством для иранского газа, однако этого не было сделано. В существующей региональной конфигурации, когда Турция покупает газ из Ирана, а Грузия из Азербайджана, Армения имела возможность стать транзитной площадкой?

Стать транзитным государством, означает, что слева от тебя есть государство, которое продает газ, а справа — страна-покупатель, и для транспортировки товара используется территория твоего государства.

В этом плане возникает вопрос — было ли сделано такое предложение Армении? Разговоры о том, что мы выбрали малый диаметр трубопровода по причине давления извне (часто упоминается здесь Россия — ред.) просто нелогичны. Чтобы страна стала транзитерем газа необходимо прокладывать не один, а несколько трубопроводов. Помимо этого, нет покупателя иранского газа через армянскую территорию.

Такой страной могла бы стать Грузия, однако она импортирует газ даже не из России, а из Азербайджана. Таким образом, прокладка нескольких труб при отсутствии рынка сбыта означает бессмысленные и неокупаемые инвестиции.

ИА REGNUM: Вопрос повышения цен на газ оппозиция связала с недавно прошедшими парламентскими и президентскими выборами в Армении. Оппозиционные политики утверждают, что на самом деле газ подорожал до выборов, однако власти умалчивали об этом, чтобы провести выборы без излишней напряженности? Когда было подписано соглашение о повышении цены на газ с компанией «Газпром»?

Здесь нет никакой связи с выборами в Армении.

Если бы процесс роста цен газ затрагивал только Армению, может быть, подобные заявления были бы логичными. Однако наряду с Арменией, «Газпром» ведет переговоры по новым тарифам на газ со многими другими государствами. Что, и в этих странах проходят выборы? Кроме того, когда ведутся переговоры, не все разглашается до некоторого прояснения ситуации. Договор с «Газпром» вошел в силу 1 апреля, а был он подписан, насколько мне помнится, 29 или 30 марта текущего года.

ИА REGNUM: Перейдем к горнорудной промышленности.

В Армении добывается медь, молибден, золото, серебро, цинк. Однако проблема в том, что страна экспортирует концентрат, то есть сырье, а не конечный продукт. Что делается в направлении создания в стране литейного производства?

Сначала вопрос рассмотрим в следующем контексте — металлические и неметаллические ресурсы нашей страны. Когда реально оцениваешь ситуацию, становится понятно, что у нас нет много ресурсов.

Действует Зангезурский медно-молибденовый комбинат, есть и другие комбинаты, однако объемы их производства небольшие. В настоящее время, мы не можем говорить, что у нас есть исследованные и утвержденные большие запасы. При большом желании мы сможем основать еще три больших комбината. Теперь, что касается возможности создания литейных предприятий. Ежегодно в Армении производится до 150 тыс.

тонн медного концентрата. А для литейного производства необходимо производить 200-250 тыс. тон сырья, чтобы инвестиции оправдали себя. Объёмы добычи медного концентрата в Армении еще не достигли того уровня, чтобы говорить о создании перерабатывающих мощностей. По части других металлов, объемы добычи более низки. Следовательно, пока рано об этом думать.

При переработке медного концентрата в качестве побочного продукта выделяется достаточно большой объём серы.

Наши инфраструктуры не позволяют эффективно и дешево экспортировать объемы серы, чтобы обеспечить реализацию товара на внешнем рынке. Тогда возникает вопрос, как организовать ее реализацию в самой Армении. В таком случае, в стране нужно основать модернизированные химически производства, чтобы они могли использовать весь объём выделяемой серы. Так, что не стоит выступать с любительскими заявлениями.

Необходимо исследовать проблему до конца. Когда производимый в Армении медный концентрат перерабатывается в зарубежных комбинатах, это не страшно. На самом деле комбинат, не продает товар после переработки. Он всего лишь перерабатывает и возвращает товар горнодобывающему предприятию. Конечной реализацией товара занимается горнодобывающее предприятие. Таким образом, для основания литейного производства необходимо иметь большую сырьевую базу и коммуникации для реализации побочных продуктов.

ИА REGNUM: Насколько возможно осуществить проект по созданию совместного перерабатывающего комбината с Ираном, поскольку и там есть ресурсы? Или наложенные на Тегеран международные санкции не позволяют реализовать эту идею?

В Иране есть перерабатывающие мощности, однако и здесь та же проблема — сырьевая база небольшая.

Помимо этого, есть проблема логистики, транспортных схем. Между Ираном и Арменией нет железной дороги, что сильно осложняет возможность организации переработки нашего сырья в Иране.

ИА REGNUM: Нельзя ли использовать в качестве сырьевой базы существующие в Армении хвостохранилища вместе с добывающимися объёмами медного концентрата? С таким предложением в частности выступил председатель Союза отечественных производителей.

Вопрос в технологиях. Какие технологии мы будем использовать для этого комбината.

В хвостохранилищах состав металлов очень низок, следовательно, необходимо иметь технологии, позволяющие извлекать метал, который будет недорогим и пользуется спросом на международном рынке. Подобные технологии в мире существуют, однако пока не получается поднять уровень переработки хвостохранилищ на промышленные объемы. Есть предприятие за рубежом, которое желает развернуть подобную деятельность в Армении.

Оно осуществляет исследования, но пока нет конкретных результатов. Это поле открыто для всех, и при осуществлении соответствующих инвестиций компания может начать свою деятельность в Армении.

ИА REGNUM: Почти два года назад в Сюникской области Армении проводились исследования месторождений урана. Какие результаты дали исследования, в Армении существуют промышленные запасы урана?

Еще во времена СССР были проведены определенные исследования в Армении с целью выявления запасов урана.

У нас были определённые соображения о возможности наличия в Армении запасов урана. Мы решили выяснить, на сам.

Теги: Армения, ГАЗ, ПЛАН, Армросгазпром, Рынок