Россия 13 сентября 2020, 06:41

Прутская катастрофа Петра I

Петр I в лагере на берегу Прута.

Гравюра неизвестного художника В предыдущей статье («Прутский поход Петра I») мы начали рассказ о несчастливом походе Петра I, закончив его на событиях 21 июля 1711 года. Ещё на марше понесшая огромные потери российская армия в самых неблагоприятных условиях вступила в бой с турецко-татарскими войсками великого визиря Балтаджи Мехмета-паши и была прижата к правому берегу реки Прут, испытывая огромные трудности с продовольствием и фуражом. Накануне переговоров 21 июля ситуация была следующей.

Османы, которые и понятия не имели о критическом состоянии российских войск, были потрясены их выучкой, мужеством и степенью эффективности действий. Конница ничего не могла поделать с укрывшейся за рогатками русской пехотой. Атаки янычар, в которые они поначалу пошли с большой «фурией», захлебнулись, и продолжать их желающих теперь было совсем немного. Действия турецкой артиллерии оказались малоэффективными, зато русские батареи буквально выкашивали атакующих турок — целыми рядами.

К моменту начала переговоров и у верховного командования турецкой армии, и у рядовых солдат стали распространяться упадочнические настроения и появились разговоры о необходимости заключения мира на достойных условиях. Среди оказавшихся в тяжелейшей ситуации русских солдат и офицеров паники не было, генералы также сохраняли хладнокровие. Совершая свой марш по берегу реки Прут и отбивая турецкие атаки лагеря, русская армия действовала как четко отлаженный механизм, нанося противнику огромные потери.

Но, по утверждениям некоторых авторов, в русском лагере странно вел себя сам царь Петр I. По свидетельству Эребо, 21 июля он лишь «бегал взад и вперед по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова». О том же пишет Юст Юль: «Как рассказывали мне, царь, будучи окружен турецкою армией, пришел в такое отчаяние, что как полоумный бегал взад и вперёд по лагерю, бил себя в грудь и не мог выговорить ни слова. Большинство думало, что с ним удар».

Командор Юст Юль, датский посланник при дворе Петра I Действительно, очень похоже на предынсультное состояние. В довершение всего «офицерские жены, которых было множество, выли и плакали без конца». (Юст Юль.) В общем, картина просто апокалипсическая: царь якобы бегает по лагерю «как полоумный» и не может даже слова сказать, зато офицерские жены воют в голос. И на все это мрачно взирают голодные солдаты, уже отбившие несколько неприятельских приступов и, несмотря ни на что, готовые сражаться до конца… А ведь в похожей ситуации у Кагула в 1770 году 17 тысяч солдат и несколько тысяч казаков под командованием П.

А. Румянцева сами атаковали окружившую их 150-тысячную турецко-татарскую армию — и разгромили ее. Бернардский. Портрет П. Румянцева (хранится в Бахчисарайском музее-заповеднике) Генералы Петра I, предвосхищая планы будущих побед, предлагали тогда вполне дельные вещи. Было принято решение: в случае отказа турок от переговоров сжечь и уничтожить обозы (из-за опасения потерять которые Петр накануне не атаковал готовых бежать янычар), «соорудить из более крепких повозок вагенбург и поместить в нём волохов и казаков, усилив их несколькими тысячами человек пехоты, а всем числом армии атаковать неприятеля». Очень многообещающая директива, между прочим.

Если бы турки отступили, не выдержав образцового артиллерийского огня русских батарей и удара пехотных частей, в османском лагере для русских нашлось бы много чего интересного и крайне необходимого. Напомним, что оказавшийся в начале сражения в окружении и непрерывно атакуемый авангард русских не дрогнул. В полном порядке он отступал всю ночь и, нанеся туркам немалый урон (главным образом артиллерийским огнем), соединился с основной армией.

Да и что было терять? Всего за время Прутского похода русская армия в боях потеряла лишь 2 872 человек. И 24 413 погибли, даже не увидев ни одного неприятельского солдата — от болезней, голода и жажды. Учитывая состояние, в котором находился Петр I, до сих пор не ясно, кто именно в русском лагере принял решение о назначении военного совета, на котором было принято решение о начале мирных переговоров: фельдмаршал Шереметьев, группа генералов, пришедший в себя Петр или даже Екатерина. Последнюю версию можно смело отбросить, поскольку такие действия этой женщине были просто не по уму — вся ее предыдущая и последующая жизнь неопровержимо свидетельствует об этом.

Да и кто она такая была летом 1711 года, чтобы генералы стали ее слушать? Да, 6 марта Петр и Екатерина тайно обвенчались, но об этом в армии никто не знал. Для всех она оставалась только царской метрессой с крайне сомнительной репутацией, на смену которой, быть может, уже завтра придет другая, более молодая и ловкая. Но услуги Екатерины, оказанные тогда Петру, действительно были велики.

Петр никогда не забывал о них и по возвращении в Петербург, в феврале 1712 года уже открыто обвенчался с Екатериной, а их дочери Анна (1708 г. р.) и Елизавета (1709) получили официальный статус цесаревен. В 1714 г. специально для награждения жены Петр I учредил новый российский орден, затем получивший имя святой великомученицы Екатерины, подчеркнув ее мужественное поведение: «В память бытности ея величества в баталии с турки у Прута, где в такое опасное время не яко жена, но яко мужская персона видима всем была». Орден святой великомученицы Екатерины В манифесте 15 ноября 1723 г.

о короновании Екатерины Петр ещё раз вспоминает об этом, утверждая, что та в Северной войне и в Прутском сражении «мужески, а не женски, поступала». С мужественным поведением Екатерины в той критической ситуации все понятно. Но были и другие услуги, оказанные ей тогда Петру. И главной была целительская. Из многих источников известно, что Екатерина единственная умела снимать страшные припадки Петра I, во время которых он то ли в приступе эпилепсии, то ли на фоне спазма сосудов мозга катался по полу, кричал от головных болей и даже терял зрение.

Екатерина тогда садилась рядом, укладывая его голову на свои колени и гладила по волосам. Царь успокаивался, засыпал, и все время его сна (обычно 2-3 часа) Екатерина оставалась неподвижной. Пробудившись, Петр производил впечатление абсолютно здорового человека. Иногда эти припадки удавалось предотвратить: если вовремя замечали судорожные подёргивания углов рта Петра, звали Екатерину, которая начинала разговаривать с царем и гладить его по голове, после чего он также засыпал. Именно поэтому, начиная с 1709 года, Петр уже не мог обходиться без нее, и Екатерина следовала за ним во всех походах.

Любопытно, что такие «экстрасенсорные» способности она демонстрировала лишь в отношении его одного, о случаях «лечения» ею других людей ничего неизвестно. Jean Henri Benner. Екатерина I (Марта Самуиловна Скавронская (Крузе) Jean Henri Benner. Екатерина I (Марта Самуиловна Скавронская (Крузе) Вероятно, и в данном случае именно Екатерина смогла успокоить и привести в чувство находящегося в предынсультном состоянии царя. После этого приступа Петр некоторое время находился в своей палатке.

Связь между ним и его генералами осуществлялась через Екатерину. Тайна письма Петра I Теперь немного о знаменитом письме, якобы написанном тогда императором. Многие исследователи сомневаются в его подлинности. И первым среди скептиков был не кто иной, как А. С. Пушкин, который по заданию Николая I работал над историей Петра Великого и был допущен ко всем архивным документам того времени. Начать следует с того, что совершенно непонятно, как это письмо вообще могло попасть в Петербург из осажденного Прутского лагеря.

Штелин в примечаниях утверждает, что какой-то офицер сумел выбраться из лагеря, пройти через все турецкие и татарские кордоны, через безводную степь, и уже через 9 дней (!) привезти его в Петербург и передать в Сенат. Добраться за 9 дней от берегов Прута до Петербурга тогда было просто невозможно. Крайне любопытно также то, зачем этот офицер вообще отправился в Петербург. И как он смог там передать письмо в Сенат, который в это время находился в Москве? Не меньшее недоумение вызывает приказ Петра в случае его пленения или гибели выбрать нового царя из членов Сената.

Во-первых, у Петра имелся законный наследник — сын Алексей. И отношения между ними окончательно испортились только после рождения сына Екатериной. Более того, отношение Петра к сыну в тот момент не имело никакого значения: оспорить право царевича на престол было невозможно. От Алексея тогда требовалось только одно: он должен был оставаться живым на момент смерти отца. Это потом Петр примет закон, открывающий дорогу на трон кому угодно.

И М. Волошин напишет: Петр написал коснеющей рукой: «Отдайте всё...» Судьба же дописала: «… распутным бабам с хахалями их»… Российский двор стирает все различья Блудилища, дворца и кабака. Царицы коронуются на царство По похоти гвардейских жеребцов. Во-вторых, Сенат при Петре — исполнительный орган, в котором служили люди, которые и сами себя на троне даже представить не могли, а представители старой аристократии — тем более. Можно сделать вывод, что настоящий автор письма жил в гораздо более позднее время.

Подлинника данного письма найти не удалось, о нем известно лишь из книги Якоба Штелина, написанной им на немецком языке в 1785 году. Источник, кстати, весьма сомнительный: наряду с действительными фактами содержит множество вымышленных. То есть 74 года об этом письме Петра I в России и не слышал никто, и вдруг пожалуйста: откровение заезжего немца. Но сам Штелин, будучи иностранцем, написать его не мог: это слог носителя языка — с хорошим словарным запасом и знанием документов эпохи, стилю которых он пытается подражать.

Говоря о письме, Штелин ссылается на князя М. Щербатова, который и является наиболее вероятным его автором. Подкуп великого визиря: миф или правда? История о подкупе великого визиря Балтаджи Мехмета-паши Екатериной также является вымыслом и совершенно не соответствует действительности. Сейчас мы поговорим об этом. Прежде всего следует сказать, что никакого подкупа великого визиря вообще не было.

В получении взятки его поначалу не посмели обвинить даже рассорившиеся с ним крымский хан Девлет-Гирей II и шведский король Карл XII. В августе 1711 года, обращаясь к султану, они оба обвинили визиря только в излишней умеренности и уступчивости при переговорах с русскими, но не были поддержаны другими влиятельными особами. Английский посол Суттон пишет: «Под влиянием хана султан выказал недовольство умеренностью визиря, но того поддерживают муфтий и улемы, Али-паша (фаворит султана), Кизляр-ага (главный евнух), начальник янычар и все офицеры».

Лишь в сентябре Суттон отмечает появление слухов о взятке, которые связывает с татарами и шведами. При этом он пишет, что поведение визиря «одобряется совершенно и во всех деталях султаном и всем народом, несмотря на все, что ставилось ему в вину, и несмотря на интриги шведского короля и хана. Визиря поддерживают не только султан и его министры, но и улемы, большая и лучшая часть народа, начальник янычар и вообще все военачальники и офицеры, в соответствии с чьими советами он поступал… Только немногие из черни прислушиваются к словам шведов и татар…, что визирь щедро подкуплен царем». Единственная причина уступчивости Балтаджи Мехмет-паши — доблестное поведение русских солдат и офицеров и его нежелание сражаться с таким опасным врагом.

Один из старших иностранных офицеров в армии Петра I, Моро де Бразе (командир драгунской бригады), вспоминал, что спросил тогда одного из османских пашей о причинах заключения мира: «Он отвечал, что твердость наша их изумила, что они не думали найти в нас столь ужасных противников, что, судя по положению, в котором мы находились, и по отступлению, нами совершенному, они видели, что жизнь наша дорого будет им стоить, и решились, не упуская времени, принять наше предложение о перемирии, дабы нас удалить… и что они поступили благоразумно, заключив мир на условиях, почетных для султана и выгодных для его народа». Известно, что, получив от русских два первых письма с предложением о мирных переговорах, великий визирь и его окружение сочли это военной хитростью и потому даже не стали на них отвечать.

Прибывший в шатер турецкого главнокомандующего русский посол П. Шафиров, к удивлению и огромному неудовольствию Понятовского, был принят чрезвычайно любезно: вопреки обычаю, визирь первым обратился к нему и предложил сесть на табурет, что, по турецким обычаям, служило знаком большого уважения: «При их (послов) появлении вместо суровой встречи были потребованы табуреты, чтобы усадить их». Подарки в Османской империи были обычным делом: согласно общепринятому этикету, считалось необходимым оказать уважение человеку, с которым нужно поговорить о каких-то делах.

Чиновники всех уровней не были исключением, в XVII веке существовало специальное учреждение по учёту таких подарков и отчислению в казну процентов с них. И потому явиться с пустыми руками Шафиров просто не мог. Инициатором переговоров считался не Петр I, а Шереметьев, и потому подарки были не царскими, а фельдмаршальскими. Позже стали распространяться слухи, что инициатором переговоров была Екатерина, которая отправила визирю в качестве взятки все свои драгоценности.

Эти слухи исходили от Карла XII и его окружения. Шведский король, с одной стороны, желал очернить ставшего его врагом великого визиря, а с другой — унизить Петра I, выставив его жалким трусом, спрятавшимся за женскую юбку. В литературный обиход эту версию ввел некий Рабинер, который после воцарения Екатерины в 1725 году выпустил в Лейпциге книгу с этим рассказом. Потом эту легенду повторил в своей книге о Карле XII Вольтер — в 1732 году.

К сожалению, именно эта оскорбительная для русской армии и нашей страны версия возобладала со временем (даже в России), несмотря на яростные возражения Ла Мотрея, который уже после выхода всех этих сочинений писал: «Я получил информацию от различных московитских офицеров… что госпожа Екатерина, ставшая потом императрицей, имела очень немного драгоценностей, что она не собирала никакого серебра для визиря». А вот что сообщает француз о П.

Шафирове: «Только благодаря его способностям, а вовсе не мнимым подаркам царицы царь обязан своему избавлению на Пруте. Как я уже говорил в другом месте, о всех подарках, сделанных визирю после заключения мирного договора, я был очень хорошо информирован (я снова это повторяю) не только пашой, с которым я был тогда, но многими другими турками, даже врагами этого визиря». Петр Шафиров, потрет неизвестного автора Кстати, и А.

С. Пушкин, изучив обстоятельства этого дела, в подготовительных текстах к «Истории Петра», изложив мелодраматическую историю «подвига Екатерины», сделал пометку: «Все это вздор». С драгоценностями Екатерины связана совсем другая история. Юст Юль сообщает, что утром 21 июля (когда обезумевший Петр бегал по лагерю, а офицерские жены выли), она «раздарила все свои драгоценные камни и украшения первым попавшимся слугам и офицерам, по заключении же мира отобрала у них эти вещи назад, объявив, что они были отданы им лишь на сбережение». Как вы понимаете, впечатление во всей армии это произвело крайне неблагоприятное.

И давать взятку великому визирю Екатерине, даже если бы ей это пришло в голову, было просто нечем. Что же привез Шафиров Балтаджи Мехмет-паше во время первого визита? Подарки были отнюдь не «женскими», а вполне мужскими: «2 пищали добрых золоченых, 2 пары пистолетов добрых, 40 соболей в 400 рублей». Никаких подвесок с бриллиантами или колье с рубинами.

Приближенные визиря получили меха соболей, чернобурых лис и довольно скромные суммы золотом. Из письма Шафирова Петру I известна точная и окончательная сумма «подарков»: 250 тысяч рублей, 150 тысяч из которых получил великий визирь. Суммы, учитывая обстоятельства, весьма небольшие. Тяжелые последствия Прутского мира Гораздо серьезнее были политические последствия. Россия отдавала Азов, Таганрог, Каменный затон и все другие крепости, а также занятый генералом Ренне Браилов.

Был уничтожен Азовский флот. Петр отказывался от вмешательства в польские дела и в дела запорожских казаков. Весьма унизительным было обязательство возобновления выплаты дани крымскому хану. Английский посол Суттон сообщает: «Царь обязался в отдельной статье, которая по его просьбе не была включена в текст договора, чтобы скрыть бесчестие, платить обычную прежнюю дань хану в размере 40 000 дукатов ежегодно, от которой он был освобожден по последнему миру». Россия также теперь не имела права держать посла в Стамбуле и сноситься с турецким правительством должна была через крымского хана.

Русские послы преклоняют колени перед турками после неудачного Прутского похода. Гравюра Шафиров и Шереметев остались в турецком лагере заложниками. В остальном Балтаджи Мехмет-паша проявил определенное благородство. В турецкой реляции о походе сообщается, что он распорядился выдать для русской армии продовольствия на 11 дней пути. Русские войска уходили с оружием под барабанный бой и с развернутыми знамёнами.

Возвращение героев Карл XII, узнав об окружении русской армии, бросился к лагерю турок, проехав без остановки 120 вёрст, но опоздал на один час: российские войска уже ушли из своего лагеря. Король упрекал визиря в излишней мягкости, умолял его дать ему под командование часть турецкой армии, обещая уничтожить русских и привести Петра I с веревкой на шее. Балтаджи Мехмет-паша издевательски ответил ему: «А кто бы управлял государством в его (Петра) отсутствие? Не подобает, чтобы все короли гяуров были не у себя дома».

Взбесившийся Карл позволил себе невероятную выходку – резким ударом своей шпоры он разорвал полу халата визиря и вышел из его шатра. С тех пор великий визирь и шведский король стали непримиримыми врагами. Российская армия, испытывая большие лишения на своем пути, направилась на восток, Петр I и Екатерина — на запад: поправить здоровье на водах Карлсбада. Иностранных офицеров, которые честно выполняли свой долг и едва не погибли со своими русскими подчинёнными, «именем его царского величества» поблагодарили «за услуги, ими оказанные, особенно в сей последний поход» и отпустили по домам, не выплатив жалованья.

Тот же Моро сообщает: «Фельдмаршал (Шереметьев) не слишком много истратил денег, отпуская всех сих офицеров, ибо никому ничего не заплатил; и до сих пор за ним пропадает жалования моего за 13 месяцев». Написано это было в 1735 году, через 24 года после Прутского похода. Крайне сомнительно, что Моро де Бразе дождался выплаты своего жалованья. Как видите, традиция, ссылаясь на отсутствие денег, желать «хорошего настроения и здоровья побольше», в России появилась отнюдь не вчера.

Да и в других странах любители «сэкономить» государственные средства под фразу «денег нет, но вы держитесь» встречались с незавидной регулярностью. Работа над ошибками Исправлять ошибки Петра I пришлось нелюбимой нашими историками Анне Иоанновне, во время правления которой совершили свои походы П. Ласси и Б. Миних, были взяты Очаков и Перекоп, сожжён Бахчисарай, Россия возвратила Азов и потерянные южные земли.

И уже потом одержали свои победы П. Румянцев, А. Суворов, Ф. Ушаков, был присоединен Крым и началось освоение земель Дикого поля (ставших теперь Новороссией).

Об этом сегодня сообщает Военное обозрение.
Теги: ПЕТР, Визирь, Екатерина, Армия, Балтадж