Россия 19 ноября 2009, 13:14

Мухи и котлеты

Президент России Дмитрий Медведев объявил модернизацию. Причем, подчеркнул (а ряд наблюдателей это подчеркивание выделили жирным курсивом), что модернизация в России на сей раз будет, вопреки застарелой привычке, проводиться ненасильственно, без всяких там репрессий и диктатур. «Так не бывает», — сказали одни.

«Только так и бывает», — заявили другие. А о чем они? Что бывает или не бывает? Присмотритесь — они ведь о разном говорят.

Слово «модернизация» из тех словечек, смысл которых известен всем, но понимание у каждого свое. Именно отсюда проистекают многие жаркие споры, которым второе президентское послание корин… то бишь, Федеральному Собранию! — придало новый импульс.

«Настоящая модернизация может быть только либеральной»! — говорят одни.

«Модернизация не бывает либеральной»! — кричат другие.

«Модернизация — дело долгое», — продолжают первые.

«Модернизация — процесс скоротечный и конечный», — настаивают вторые…

Давайте попробуем разобраться. О чем речь, что такое модернизация? Ненадолго нырнем в теоретические вопросы.

Если упростить (аккуратно, чтобы не выкинуть главное), то имеется две основных трактовки, охватывающие практически весь спектр известных определений этого красивого термина. Одну из них назовем технологической, а другую — социологической.

В первом случае слово «модернизация» имеет, так сказать, организационно-техническое значение. Это качественное улучшение материально-технической базы и способов управления ею.

Научно-технический прогресс. Совершенствование менеджмента. Современное производство. Достижение высокой конкурентоспособности. Набор целенаправленных действий, в результате которых страна становится сильной и богатой.

Во втором варианте модернизация — это процесс (не набор действий, а именно процесс, которому можно способствовать, препятствовать или не мешать) усложнения общества, «характеризующийся структурно-функциональной дифференциацией и образованием соответствующих форм интеграции», если использовать словарное определение. А всевозможные научные, технические и организационные достижения возникают в результате такого усложнения.

Если оно, конечно, не оказывается для общества непереносимым.

Технологическая модернизация гораздо быстрее и эффективнее осуществляется авторитарными методами. Реформы Петра Великого в России. «Реставрация Мэйдзи» в Японии. Гитлер в Германии. Сталин в СССР… Без использования мобилизационной политики все получается гораздо медленнее и труднее. Правда, и результат, если он достигается, выходит более надежным.

Сравните пути развития эволюционной Англии и революционной Франции за последние три столетия.

Изначально вставшей на путь «социологической» модернизации Америки — и пришедшей к тому же после долгих десятилетий войн и революций Европы. Японии до 1945 года — и после него. Китая времен «Большого скачка» — и Китая «четырех модернизаций»…

Модернизация в социологическом понимании — постепенное, эволюционное осовременивание ВСЕГО общества — создает фундамент, на котором гораздо проще строить современное здание, а потом его перестраивать. Она меняет — не быстро! не вдруг! — общественные связи и структуры, делая их гибкими и повышая адаптационные способности.

Но это долго. И подчас с большими издержками.

Обратимся к собственной истории. Почти половину тысячелетия Россия пыталась модернизироваться исключительно мобилизационными методами. Да, конечно, ни в XVIII, ни тем паче в XVI веках слова «модернизация» еще не было. Ну так бывает — дело есть, а слова нет. Один маленький мальчик как-то при маме произнес запретное слово на букву «ж».

Мама возмутилась: «Нет такого слова»! «Странно, — раздумчиво сказал юный мыслитель, — ж… а есть, а слова нет»…

Так вот, Россия неоднократно пыталась модернизироваться революционными методами. Неоднократно набивая себе шишки одними и тем же граблями. Иногда — разбивая ими голову. Мобилизация ради большей силы регулярно требовала упрощения — то есть, не модернизации, а напротив — архаизации общества. В результате возводился очередной колосс на глиняных ногах.

Последний такой рухнул в 1991 году.

Когда же предпринимались попытки вывести развитие в органическое русло, создавая тем самым надежный фундамент для модернизации, обществу не хватало терпения. А государству — способности внушить обществу, что надо потерпеть. Самый яркий пример — развитие России во второй половине XIX — начале ХХ веков. Когда реформы Александра Освободителя открыли клапаны естественного развития, оно не заставило себя ждать.

И, кроме бурного экономического роста, породило массы недовольных и неадаптированных. Что в итоге кончилось взрывами 1905 и 1917 годов…

А вот теперь вынырнем из историко-теоретических дебрей — и посмотрим на день сегодняшний. И увидим, что в нашем «дискурсе» и поныне царит технологическое понимание модернизации. Державники и либералы, националисты и космополиты, правые и левые спорят лишь о том, что именно надо сделать, чтобы осуществить технологическую модернизацию.

Укрепить ВПК или развивать хай-тэк? Заниматься ТЭКом или интернетом? «Закрутить гайки» или свергнуть «преступный режим»?.. И Дмитрий Медведев — не исключение. Он тоже хочет осуществить модернизацию через развитие производственных и управленческих технологий.

Отсюда — путаница. Когда Медведев говорит о целях своей политики, он явно имеет в виду ту модернизацию, о которой писал Толкотт Парсонс: сложное, способное к саморазвитию, растущее общество, порождающее инновации и тем самым повышающее собственное благосостояние. Но дальше начинается сплошной «широкополосный интернет» — то есть, содержание своей политики президент видит практически тем же, что и у Петра или Сталина, только с поправкой на уровень научно-технического развития: больше всяких придумок, «сукно не хуже аглицкого», а также «догнать и перегнать Америку».

Это одна путаница, а есть и вторая.

С модернизацией происходит та же история, что и с глобализацией. Ведь, с одной стороны, есть объективный процесс нарастания взаимосвязей и взаимозависимости всех стран мира, интеграции всего человечества, перехода от совокупности локальных историй к мировой истории. После того, как Васко де Гама, Христофор Колумб и Фернан Магеллан вывели европейцев на просторы всего земного шара, этот процесс идет, не останавливаясь.

А затем появилась политика, направленная на использование этого процесса в интересах наиболее развитых стран. В позапрошлом веке она называлась колонизационной, в прошлом стала именоваться глобализационной.

Есть процесс — и есть те, кто первыми догадался приспособить его к своим нуждам.

То же и с модернизацией. Есть процесс — а есть (точнее, может быть) политика, направленная на использование этого процесса. У нас же оба понимания спутаны. И потому как сторонники, так и противники модернизации не очень понимают — за что и против чего они воюют…

«Ну и что делать?» — спросит читатель. И будет прав. Для начала — отделить, так сказать, инновационных мух от модернизационных котлет.

Понять, что модернизация общества важнее, чем модернизация техники. Потому что вторая становится устойчивой и необратимой только тогда, когда происходит первая. Не пытаться обогнать себя в развитии. Не надеяться, что все получиться прямо здесь и сейчас — но почаще думать о своих детях и внуках.

Кто все это может сделать? Кто может — не знаю, а должен — политический класс. Элита, так ее… какая элита? Уж какая есть.

Юрий Гиренко, Liberty.ru

Теги: модернизация, революция, Медведев